Мнение

Анатомия одного вброса: почему "жертв перестройки" нет и быть не может

Анатомия одного вброса: почему "жертв перестройки" нет и быть не может
Михаил Мельников

Четверть россиян назвали себя "жертвами перестройки". 41% поддержал идею депутата ГД Бориса Чернышова сформировать льготную категорию из таких граждан. Большинство — 61% — уверены, что эпоха перестройки принесла стране больше плохого, чем хорошего. Михаил Мельников утверждает, что этих жертв как социальной группы попросту не существует.

Время перестройки

Виктимность вообще свойственна нынешнему этапу развития общества. Во всех наших бедах виноват кто-то, кроме нас: и Обама гадит в подъездах, и доходы падают только из-за санкций, и страна стонет под наследием 90-х…

О каком периоде вообще говорится? Слово "перестройка" в его современном контексте впервые прозвучало в апреле 1986 года от избранного годом ранее генерального секретаря ЦК КПСС Михаила Горбачева (на знаменитом апрельском пленуме 1985-го употреблялось лишь слово "ускорение"). Исторический момент произошел в советском моногороде Тольятти, поэтому его можно назвать "родиной" перестройки.

Конец перестройки — август 1991 года, когда в результате событий у Белого дома Горбачев потерял фактическую власть в стране. Окружение Ельцина было настроено заметно радикальнее и демонтировало всю социалистическую систему и коммунистическую идеологию.

Инициатор введения "льгот для жертв", зампред комитета Госдумы по образованию и науке Борис Чернышов, определяет перестройку более узко: он предлагает ввести некие льготы для "тех, кто проживал в России в 1987-1989 годах и на тот момент достиг возраста 25-45 лет", ибо "политические, идеологические и экономические реформы" того времени стали для них серьезными испытаниями.

"Ужасы" перестройки

Сам депутат родился в 1991 году и не знает об этих испытаниях ровным счетом ничего. Политическими и идеологическими реформами бо́льшая часть населения тогда откровенно наслаждалась — не из-под палки люди скупали миллионные тиражи "возвращенной литературы" и обеспечивали рекордные показатели перестроечной прессе. И депутатские выборы по национально-территориальному округу №1 (Москва) опальный Борис Ельцин в 1989 году выиграл с результатом 91,53% при высочайшей явке — между прочим, при противодействии властей. Если это были страдания и испытания, то очень странные. 

В глубинке ситуация, бесспорно, была иной, но можно смело утверждать, что в указанный Чернышовым период народ перестройку поддерживал. Разворот начался только в 1991 году, одновременно с рождением уважаемого депутата Чернышова.

Экономическая политика Горбачева — иной разговор. Но дело в том, что ни за указанные мной пять лет, ни за выделенные депутатом три года ни одна из структурных реформ толком не завершилась. Главное экономическое событие тех лет — закон о кооперативах, легализовавший частное предпринимательство в стране. Если не нравится этот закон, по логике, надо сейчас отменять "капитализм", передать власть Геннадию Зюганову с его подручными, ввести карточки, талоны, распределительную систему и километровые очереди.

Проведенная с чудовищными ошибками перестройка была тем не менее началом естественного выхода России из противоестественного для нее уклада жизни, силой навязанного ей в конце 1910-х годов.

Товары стали дешевле

А были ли у перестройки жертвы? В Российской Федерации практически нет, если не считать несчастных алкоголиков, вынужденных перейти с привычной водки на сомнительные заменители. Жертвы были у последующих преобразований, которые привели к резкому обнищанию населения. В перестроечное же время реальные жертвы были в союзных республиках, где ослабление центра использовали для сведения межнациональных счетов (самые знаменитые погромы — Сумгаит, Фергана).

Я попробовал пойти дальше и сравнить уровень жизни на излете СССР и сейчас, чтобы показать, к чему привела нас перестройка. К сожалению, детальная статистика за 1986-87 год недоступна, поэтому сравнивать будем с 1991-м. За тот период (с апреля 1986 до апреля 1991 года) инфляция составила порядка 50%, а уровень жизни формально даже вырос — другой вопрос, что на повысившиеся зарплаты трудно было что-то купить из-за тотального дефицита, но советский дефицит — это точно не изобретение Горбачева.

Дорогие жертвы, давайте посмотрим, сколько действительно потеряли жители России. Результаты будут очень неожиданными. Ведь за этот период множество товаров сильно подешевело относительно средней зарплаты.

Рекордсмен — синтетическое ковровое покрытие, которое в абсолютных цифрах подорожало всего в 1,08 тыс. раз — то есть за вычетом деноминации 1997 года фактически стоит столько же рублей, сколько и в Советском Союзе. Просто из предмета роскоши оно превратилось в ширпотреб, как и многое другое.

Топ-10 товаров, подорожание которых стало минимальным с 1991 года:

При этом номинальная зарплата за тот же период, с декабря 1991 года, выросла в 41,3 тыс. раз. То есть мы можем купить на зарплату в четыре раза больше яблок или курятины, чем на закате СССР. Что характерно, без толкотни и часовой очереди.

Многие не хотят этого замечать, но практически все товары в постперестроечной России намного дешевле, чем в Советском Союзе. После короткого (по историческим меркам) периода сумятицы сильно подешевела еда, ощутимо — одежда. Мясо стало в два раза доступнее, чем в золотые советские времена, техника — в разы (понятно, что сравнить цены на компьютеры и мобильные телефоны с 1991 годом невозможно).

В целом индекс потребительских цен вырос с декабря 1991-го до сентября 2019 года в 39,5 тыс. раз. Чуть ниже, чем зарплаты. То есть в целом мы можем позволить себе больше, чем при СССР.

Услуги стали дороже

Зато существенно дороже стали услуги. Вот что подорожало сильнее всего, "золотая" дюжина:

Отмечу, правда, что по водоснабжению, водоотведению и отоплению цифры не очень корректны, ибо изменилась сама система подсчета. Итоговый коэффициент складывается из подорожания суммы на человека по старой системе подсчета (с 1991 до 2012-2013 гг.) и суммы на единицу потребления после перехода на новую систему. Государственного субсидирования услуг ЖКХ больше нет, отсюда такой печальный результат. Есть, впрочем, субсидирование для граждан: если вы тратите на эти услуги более 22% совокупного дохода (в некоторых регионах меньше), вам положено возмещение сверхсметных трат.

Итог перестройки

Обсуждение перестройки у нас разворачивается главным образом в русле предположительном: была ли обречена брежневская модель экономики или нет? Может быть, сохранись командно-административная, добровольно-принудительная система, мы бы сейчас вообще были самой процветающей страной мира? К сожалению, это гадание на кофейной гуще. Отмечу лишь, что именно при Леониде Ильиче страна прочувствовала вкус нефтяных доходов и расслабилась на других направлениях.

Как следствие перестройки и распада СССР, мы потеряли бесконечные очереди, получили возможность ездить по миру, получили возможность зарабатывать столько, сколько мы способны, избавились от унизительного "доставания" товаров, от большой лжи о всеобщем равенстве.

Мы не воспользовались многими из открывшихся тогда дверей, не создали подлинно конкурентной экономики, не провели люстрацию советского чиновничества, переписавшего на себя советские активы, допустили приватизацию в худшей из возможных форм, допустили повторное огосударствление экономики в интересах отдельных граждан.

Мы потеряли братство народов — в чистом виде его никогда не было, окраины демонстративно жили за счет русских и украинцев, но определенные приличия все же соблюдались, и это было прекрасно. В то же время всплеск зверств 1988-89 годов показал, что большевики не решили проблему межнациональных отношений, а лишь загнали ее внутрь.

Мы едва не избавились от финансирования "братских народов" — Россия до сих пор подпитывает те самые государства, которые с оружием в руках изгоняли русских на этапе обретения независимости (главным образом от здравого смысла).

Мы потеряли гарантированное трудоустройство — теперь, чтобы хорошо зарабатывать, не имея связей, надо действительно быть нужным специалистом.

Мы потеряли высокие пенсии — теперь нет возможности жить за счет престарелых родителей, а наоборот, надо им помогать, что, безусловно, раздражает определенные слои общества.

Перестройка была болезненным этапом в истории России, но куда менее болезненным для народа, чем революции и войны, репрессии и та же приватизация. 

Конечно, хотелось бы, чтобы уход от социализма был проведен хорошей бригадой патриотически настроенных экономистов, а не недалеким Горбачевым и разнородной компанией Ельцина. Но еще раз напомню: обоих этих политиков долгое время поддерживало большинство населения России. Это не захватчики и узурпаторы, это вещественная реализация нашего коллективного бессознательного. Ошибки тех лет — это в первую очередь наши с вами ошибки.

* * *

Ностальгия по СССР сейчас — хорошо продаваемый товар, который эксплуатируют как предприниматели, так и все парламентские партии. Популизм — неизбежный элемент политики всех времен. Но когда до откровенного бреда скатывается зампред комитета Госдумы по образованию, многое из происходящего в стране становится яснее.

Уничтожив советскую систему образования, мы не создали никакой иной. Результат — в стране влиятельными людьми оказываются такие вот Чернышовы. Это и есть самое пагубное последствие перестройки.

Подписывайтесь на нас в Instagram:
https://www.instagram.com/ruposters_ru/

Поделиться / Share