Статьи

Между войнами и странами: как Вернадский избежал эмиграции, срока за шпионаж и гражданства Украины

8.1k
Комментарии 0
Между войнами и странами: как Вернадский избежал эмиграции, срока за шпионаж и гражданства Украины
Андрей Полонский

В истории и культуре каждого большого народа есть люди, которые обосновывают и утверждают смысл и его назначение на земле. Одним из таких был академик Владимир Вернадский. Ученый, которому выпало жить в переломную эпоху, не пошел по пути большинства. Его не интересовали технические ожидания общества - удобства, оружие, скорость передачи информации, машинерия и т.д. Он пытался ответить на глобальные вопросы: кто мы, куда движемся и какова цель. Ученый пережил столько событий, что хватило бы на несколько романов, но продолжал заниматься тем, что его интересовало, — и во время Гражданской войны, и при разной власти, независимо от того, где он жил, — в Российской империи или Советском союзе, в Киеве или Петрограде. Андрей Полонский рассказывает о его судьбе, теории ноосферы и отношении к людям и природе.

Семейные хроники

Семья Вернадских, конец XIX века. Владимир Иванович - слева

Вернадские (до XIX века - Вернацкие) происходили из старого шляхетского рода, связавшего свою жизнь с Россией и Украиной. 

Дед ученого, Василий Иванович, был русским дворянином. Он закончил Московский университет, ходил с Суворовым через Альпы и участвовал в Отечественной войне 1812 года. Семейные предания гласят, что доктор из Малороссии получил от Наполеона орден Почетного легиона за то, что лечил и русских, и французов, не разбирая чинов и званий.

Его сын, Иван Васильевич Вернадский, был заметным персонажем в русской общественной жизни середины позапрошлого века. Широко мыслящий, европейски образованный барин, который с удовольствием говорит о политических свободах и читает запрещенные книжки, но знает границы вольности и не переступает их без особой надобности.

Он закончил университет в Киеве, преподавал в гимназии словесность, несколько лет изучал в Европе политическую экономию, читал по ней лекции в Московском университете и Царскосельском лицее, а в конце 50-х - начале 60-х годов несколько лет подряд издавал журнал "Экономический указатель".

Иван Вернадский (отец)

Анна Константинович — мать Володи, малороссийская дворянка и певица из хора М.А. Балакирева — стала его второй женой. Первая — Мария Шигаева, дочь известного русского экономиста Николая Шигаева, писавшая броские статейки о женском вопросе и эмансипации — умерла в 1860 году от раннего туберкулеза. Анна, ее дальняя родственница, ни в чем не была на нее похожа. Разговорам в гостиной предпочитала пение, в ответ на рассуждения о правах женщин только хохотала. 

По кругу своего общения Вернадские были близки разночинцам, даже встречались время от времени с литераторами из круга "Современника", но сам Иван Васильевич к этому общественному слою никак отнести себя не мог. Человек обеспеченный, он долгие годы служил управляющим Харьковского отделения Государственного банка и, помимо Полтавского родового имения, владел в Моршанском уезде Тамбовской губернии более чем 500 десятинами земли. Капитала прибавило ему и активное участие в строительстве Сызрано-Вяземской железной дороги - и это именно в честь него, а не в честь знаменитого сына ближнюю к имению станцию назвали Вернадовкой...

"Последний аванпост русского племени"

Владимир Вернадский с сестрами Катей и Олей

Владимир Иванович Вернадский появился на свет 28 февраля (12 марта) 1863 года в Петербурге. Когда ему исполнилось пять лет, семья переехала в Харьков, прочь от питерского промозглого климата (сводный брат Владимира был болен туберкулезом). Летом всем домом выезжали в Полтаву, и полтавские родственники чуть ли не дрались между собой, у кого на этот раз остановится Иван с Аней с их чадами и прислугой.

Полтавские вечера на всю жизнь отпечатались в памяти Володи - первые серьезные разговоры с отцом и длинные прогулки с двоюродным дядей Евграфом Короленко. Уже позже, в двадцать с лишним лет, Вернадский записал в "Дневнике": 

Млечный путь поражал меня, и в эти вечера я любил слушать, как дядя мне о нем рассказывал; я долго после не мог успокоиться; в моей фантазии бродили кометы через бесконечное мировое пространство; падающие звезды оживлялись; я не мирился с безжизненностью Луны и населял ее целым роем существ, созданных моим воображением. Такое огромное влияние имели эти простые рассказы на меня, что мне кажется, что я и ныне не свободен от них.

Кстати, писатель Владимир Короленко приходился Вернадскому троюродным братом, но особой близости между ними никогда не было.

В Петербург Иван Васильевич с детьми вернулся только осенью 1876 года, когда Владимир пошел уже в четвертый класс гимназии. Первым его большим интересом стала история, а коньком была Украина - прежде всего та ее часть, которая находилась под властью Австро-Венгрии и Германии. Угорскую, то есть Закарпатскую Русь, Вернадский тщательно изучал и считал "последним аванпостом русского племени"....

Любопытно, что в 2003 году в городе Ужгороде выписки 16-летнего гимназиста о Закарпатье увидят свет в самостоятельном серьезном научном издании, подготовленном под эгидой трех академических институтов Национальной академии наук Украины.

Твари Земли

После гимназии Вернадский некоторое время колебался между гуманитарным и естественнонаучным образованием - прошлое очень уж его увлекало. Все решил подбор преподавателей-естественников: Менделеев, Меншуткин, Бекетов, Докучаев, Фаминцын, М. Богданов, Вагнер, Петрушевский, Бутлеров, Коновалов.

Докучаев (в середине) с учениками

Из этой великолепной плеяды трудно было выбрать. Но подлинным учителем Вернадского стал В.В. Докучаев — основатель отечественного почвоведения, который всегда стремился уйти от сугубо описательной модели естествознания и отвечать на непривычные для естественника той поры вопросы: "как, когда и почему?".     

В начале 90-х годов Вернадский был назначен профессором минералогии Московского университета и хранителем университетского минералогического кабинета. Тогда же он опубликовал "Курс минералогии" - первую крупную работу, в которой проявил себя как лучший докучаевский ученик, способный подниматься от конкретных проблем прикладных дисциплин к коренным вопросам человеческого бытия.

Уже в самых ранних исследованиях Вернадский вплотную подошел к старой идее единого строения макрокосма и микрокосма, знакомой еще классическому европейскому оккультизму. 

В каждой капле и пылинке вещества на земной поверхности по мере увеличения тонкости наших исследований мы открываем все новые элементы. В песчинке или капле, как в микромире, отражается весь состав космоса. Получается впечатление микрокосмического характера их рассеяния. В песчинке или капле, как в микрокосме, отражается общий состав космоса.

Такой взгляд переиначивал не только существовавшие в геохимии представления, но и ее задачи как науки. Если в Европе химическая структура планеты интересовала ученых с точки зрения статики (напр., кристаллографического исследования и т.п.), то для русского ученого существенным казалось изменение вещества во времени. Может быть, именно поэтому Вернадского всегда так влекло изучение почвы как особого слоя земли, где изменения наиболее ощутимы, а косная, неживая материя соприкасается с живой.    

Твари Земли являются созданием сложного космического процесса, необходимой и закономерной частью стройного космического механизма, в котором, как мы знаем, нет случайности.

Начало русского ядерного проекта

Вернадский с учениками в 1911 году

К концу первого десятилетия ХХ века Владимир Вернадский стал одной из самых заметных фигур не только научной, но и общественной жизни России. Его избрали академиком, он участвовал в создании партии кадетов и стал членом ее ЦК. От Академии же как кадет прошел в Государственный Совет и занял там самую левую скамью, демонстрируя свободолюбие.

Но фронда его никогда не носила разрушительного характера. К тому же при Столыпине творческие и организационные усилия известного ученого оказались востребованными. Среди основных его забот теперь - укрепить связь государственной политики и науки, бороться с естественной инерцией и косностью бюрократического аппарата. В 1911 году по инициативе Вернадского и при его участии были организованы первые русские радиевые экспедиции в Забайкалье, Закавказье, в Фергану и на Урал. Так начиналась история русского ядерного проекта. Выступая в те дни перед правительственной комиссией, Вернадский говорил:

Я считал и считаю, что дело и исследования радиоактивных месторождений имеет, помимо научного значения, значение государственное и требует исполнения вне очереди, так как вызывается запросами дня.

Первая мировая война острее, чем когда-либо, поставила вопрос об экономической самостоятельности России. В 1915 году Вернадский возглавил знаменитую Комиссию по изучению производительных сил (сокращенно КЕПС). Эта академическая Комиссия просуществовала до 1930 года, во многом помогла большевикам избежать экономического коллапса и разработала, в частности, известный всем план ГОЭЛРО...

На переломе

В 1917 году волею обстоятельств (подозрения на туберкулез у Владимира) Вернадские всей семьей оказались на Украине. Вернадский писал в те дни своей подруге и жене Наталье Егоровне Старицкой: 

Странно как-то на себя и на весь ход истории со всеми ее трагедиями и личными переживаниями смотреть с точки зрения бесстрастного химического процесса природы.

Весь 1918 год Вернадский провел в Киеве, активно участвуя в украинской научной и общественной жизни. Он стал одним из организаторов и был избран первым президентом Украинской академии наук, разработал целостную систему организации высшего образования на Украине, создал план научных исследований и т.п. 

На этом основании многочисленные идеологи украинской государственности рассматривают его как украинского ученого, чуть ли не сторонника украинской национальной идеи. Если скользить по поверхности, такой взгляд имеет право на существование. С юных лет Вернадский ощущал себя украинцем, интересовался историей и культурой своей "малой родины", был близок к тому, чтоб выбрать историю Украины своей основной специальностью. Получил даже в университете кличку "упрямый хохол".

Вернадский с женой и дочерью в Петрограде, 1921 год

Но он же, верный выбору своих предков, никогда не рассматривал Украину отдельно от России. И тогда же, в 1918 году, отказался принять украинское гражданство из рук самого гетмана Скоропадского. Тем более ни в коем случае не сочувствовал Украинской Народной Республике Симона Петлюры. В политической неразберихе Гражданской войны Вернадский все свои надежды связывал с Добровольческой армией, а когда деникинцы стали терпеть поражение за поражением, явно предпочел большевиков украинским самостийникам. 

Пока две русские армии дерутся, - сокрушался он в "Дневнике", - чужаки безжалостно расхищают территорию России...

В 1919 году Вернадский с семьей эвакуировался в Ростов-на-Дону, а потом отправился в Крым. В Ялте его сразил сыпной тиф. Едва оправившись от болезни, он принял бразды правления Таврическим университетом. Однако вскоре в Симферополь пришли красные...

Красный террор и голод, скосившие десятки тысяч русских людей в Крыму, обошли стороной знаменитого академика. У него нашлись влиятельные заступники, и усилиями наркома Семашко, когда-то посетившего пару его лекций, семье Вернадского был предоставлен отдельный вагон в санитарном поезде. Почти месяц поезд плелся из Симферополя в Петроград через заснеженную, разоренную Гражданской войной Россию...

Бывшая столица встретила Владимира Ивановича неласково. Не успел он освоиться с новым советским бытом, как его арестовали, пытались обвинить в шпионаже. Вновь спасло заступничество знакомых с Луначарским академиков. Дело, не успев начать, тут же свернули.

Вернадский (второй справа) в составе советской делегации в Берлине

В этой обстановке как нельзя кстати оказалось приглашение из Сорбонны прочесть курс лекций по геохимии. Вернадский просил отпустить его с семьей. Большевики думали полгода, но отпустили, заручившись обещанием вернуться.

Три года во Франции стали одной из вершин творчества Вернадского. В своей знаменитой книге "Биосфера", которая выйдет маленьким тиражом в 1926 году и останется почти незамеченной современниками, он писал:

Древние интуиции великих религиозных созданий человечества о тварях Земли — в частности, о людях как детях Солнца — гораздо ближе к истине, чем те, которые видят в тварях Земли только эфемерные создания слепых и случайных изменений земного вещества, земных сил.

Назад, в СССР

В 1925 году Академия наук неожиданно потребовала возвращения Вернадского в СССР. Он просил продлить командировку, но неожиданно резко из Ленинграда сообщили, что в продлении отказано, а за нарушение сроков Владимир Иванович выведен из состава Академии.

Вернадский уже готовился к эмигрантской жизни, договорился о работе в Праге, которая была удобна хотя бы тем, что здесь жили его дети — Георгий и Нина. Но тут из Советского Союза неожиданно пришло "прощение", якобы исходившее от самого наркома народного просвещения М.Н. Покровского. Дескать, Покровский пристыдил академиков и приказал вернуть Вернадскому его регалии. И, как ни в чем не бывало, его снова срочно требовали "домой". На этот раз он решил подчиниться.

В СССР Вернадский получил почти неограниченную свободу научной и творческой деятельности. Он оставался директором основанного им в 1922 году Радиевого института, с 1927 года и до самой смерти возглавлял Биогеохимическую лабораторию при АН СССР. Никто не вторгался в сферу его самых экзотических полевых исследований, не критиковал "спорные" с точки зрения "марксизма-ленинизма" стороны теории биосферы, не корректировал личные записи и переписку. На фоне все более деревенеющей, скованной страхом советской действительности, Вернадские, Ольденбург и некоторые другие представители "большой" русской интеллигенции вели себя абсолютно естественно, нисколько не обольщаясь насчет свойств времени и характера политической атмосферы.

Владимир Вернадский

Возможно, подобные люди в любой ситуации создают вокруг себя своеобразное поле свободы, где господствует такое напряжение, в котором чужой и чуждый человек никогда бы не мог находиться?

Один исторический анекдот, широко ходивший в академической среде, кажется, подтверждает это предположение. В конце 30-х годов Вернадские, уже глубокие старики, проводили много времени в академическом санатории "Узкое", расположенном в 18 верстах от Москвы, в имении старого друга Владимира Ивановича, знаменитого русского философа князя Евгения Николаевича Трубецкого (ныне Узкое - как раз посередине между метро Коньково и Теплый Стан). 

Для администрации санатория существовала большая проблема: кого посадить рядом с Вернадскими за стол. В столовой они были рассчитаны на четверых, но не каждый мог выдержать разговора с чудаковатым академиком...

И вот однажды к Вернадским был пристроен один молодой геолог, образованный человек, подававший большие надежды. Дело шло очень хорошо, пока Вернадский не спросил собеседника: "Над чем вы сейчас работаете?". Советский ученый отшутился: "Я сейчас не работаю. Я отдыхаю". Больше Вернадский не сказал ему ни слова. Для него было совершенно немыслимо, как можно думать и не думать в соответствии с распорядком трудового дня.

Ноосфера

Последние десятилетия своей жизни Вернадский работал над попыткой осознать исторический поворот, который переживает развитие земли в связи со становлением человека и его цивилизации. Присутствие человека создает новый пласт в биосфере - ноосферу или сферу разума.

Для Вернадского ноосфера ни в коем случае не отчуждена от живой природы, в самом этом понятии нет никакого антропоцентризма. Во взаимоотношениях ноосферы с биосферой, с неживым веществом не возникают отношения субъекта - объекта. Это коренным образом отличает концепцию Вернадского как от современных ему сторонников идеи "техносферы" и "антропосферы", в центре которых стоит человек, так и от нынешних экологических теоретиков, рассматривающих "человека" и "биосферу", то есть культуру и природу, в оппозиции, придающей этой природе самостоятельную ценность.

Последние фотографии Вернадского

Теория ноосферы Владимира Вернадского пронизана историческим оптимизмом. В пределах косной, неживой материи господствует закон нарастающей энтропии, тепловая смерть. Антиэнтропийные процессы возникают только в "живом веществе", они фиксируются там, где есть биосфера. Появление ноосферы в тысячи, в миллионы раз ускоряет эту антиэнтропийную тенденцию.

Но оптимизм этот ограничен человеческим выбором, свободой. Чем мощнее созидание разума, тем больше притяжение энтропии. Каждый наш шаг, каждая мысль, образ, моральный выбор - ставка в этой вечной игре. В конце концов, исчезновение людей не приведет к исчезновению биосферы, исчезновение биосферы - к прекращению геохимических процессов, гибель земли - к истощению космического излучения. Сама по себе жизнь, как утверждал Вернадский, существует независимо от косного вещества. Если б это было бы не так, все давно бы поглотил древний хаос, полное смешение, абсолютный ноль.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс.Дзен!
Нажмите "Подписаться на канал", чтобы читать Ruposters в ленте "Яндекса" https://zen.yandex.ru/ruposters.ru

Поделиться / Share