Мнение

Жизнь в долларах: сколько Россия теряет из-за рака, аварий, наркотиков и алкоголя

Жизнь в долларах: сколько Россия теряет из-за рака, аварий, наркотиков и алкоголя
Михаил Мельников

Эксперты подсчитали экономические потери от онкологических заболеваний. Ежегодно в период с 2011 до 2015 года они составляли $8,1 млрд. В 2030 году, согласно прогнозам исследователей, потери России от преждевременной смерти от онкологии составят $5,7 млрд или 0,14% ВВП. Это исследование вызвало широкий резонанс. Михаил Мельников внимательнее изучил его и пришел к неожиданным выводам. 

Годы и доллары

С результатами исследования имеет смысл ознакомиться в оригинале на сайте журнала Scandinavian Journal of Public Health, я перечислю ключевые параметры.

Итак, анализировались данные за 2011-15 годы, на их основе был выстроен прогноз до 2030 года. В среднем онкология отбирает 18 лет жизни заболевшей женщины, 15 — мужчины. То есть средний возраст смерти от рака у мужчин ниже, поскольку ожидаемая продолжительность их жизни в России на 10 лет меньше (67,5 против 77,6 лет).

Онкология — вторая по распространенности причина смертности в России после сердечно-сосудистых заболеваний. В среднем 15,5% преждевременных смертей — это рак.

Экономические потери от недоработанных из-за рака лет (расходы на лечение не включались в этот расчет) составляют примерно $8,1 млрд в год, это примерно четверть процента ВВП. Сумма накапливается: если мужчина умер от рака в 40 лет, то недоработанные им годы будут учитываться вплоть до достижения возраста окончания трудоспособности. В расчетах Росстата таковым традиционно считался возраст 72 года, а с 2017 года это фактическое окончание работы. Но поскольку невозможно угадать, до какого возраста работал бы скончавшийся сорокалетний сотрудник, для определения потерь по-прежнему используется цифра 72.

Более 15% экономических потерь — рак легких у мужчин (привет курению) — $1,2 млрд. Вдвое меньше у рака молочных желез, далее следуют рак желудка у мужчин и рак шейки матки у женщин. В совокупности эти четыре вида рака дают треть всех экономических потерь. При этом тенденция такова, что рак легких и молочных желез понемногу отступает, а вот рак шейки матки и опухоли на голове и шее встречаются все чаще.

Потери российской экономики из-за преждевременной смертности от различных видов рака у мужчин и женщин в период 2001-2016 гг., а также прогноз на 2026-2030 гг.

Экономисты относятся к этим цифрам достаточно спокойно: по сути исследование продемонстрировало, что влияние потерь от рака на общее положение России незначительно. Но из этой незначительности можно сделать очень опасный вывод.

Ученые Северо-Запада (в исследовании принимали участие петербуржцы, финны и шведы), сами, возможно, того не желая, доказали, что потери в продуктивности для экономики невелики относительно затрат на лечение. Мы представляем, насколько дорого обходятся как консервативная, так и хирургическая борьба с раком. Если взять 600 тысяч только новых заболевших и умножить на $10 тысяч — минимальную среднюю оценку стоимости борьбы со страшной болезнью — мы получим уже 6 миллиардов долларов, то есть сопоставимую с экономическими потерями цифру. Добавив к этому тех, кто сопротивляется раку уже не первый год, мы поймем, что в масштабах страны лечение онкологических заболеваний себя не оправдывает.

Из этого следует очень нехороший вывод о нецелесообразности государственных вложений в лечение. Кажется, именно так рассуждают российский Минздрав, составляющий программы медицинской помощи онкологическим больным, и Минфин, выделяющий средства на эти программы. Именно из этой финансовой логики вытекает кошмарный подход к импорту болеутоляющих и иных препаратов, недостаток эффективных собственных лекарств, уголовные дела против людей, осмеливающихся искать обезболивающие для себя или детей.

Особенно грустно, что все это происходит в государстве, где строятся три православных храма в день, где религиозные идеалы, казалось бы, должны превалировать над низменной экономической логикой. Понятно, что одними смирением и добродетелью сыт не будешь, но все же инвестирование средств в исследования рака, в производство современных лекарств и строительство медицинских комплексов в долгосрочной перспективе положительно скажется не только на здоровье нации, но и на ее благосостоянии.

На данный момент лечение тех больных, у кого или на кого нашлись деньги, чаще всего является выводом средств за рубеж — в России эффективно лечатся лишь рано выявленные случаи, первая стадия, да и то лишь в крупных городах. 

ПГПЖ — дело национальное

Преждевременная смерть долгое время считалась серьезнейшей проблемой экономики. Страна, где люди умирают рано, недосчитывалась потенциальных рабочих и солдат и оказывалась беззащитной под ударами соседей. В наше время, с развитием автоматизации и ростом производительности труда в сотни раз по сравнению, например, с XVIII веком, роль демографии не настолько критична; напротив, многие страны страдают от перенаселения. 

Но есть одна страна, людей в которой действительно не хватает. И это не Канада, где бескрайние снежные равнины Нунавута совершенно непригодны для жизни. Не Австралия, где в раскаленном безводном центре континента проблематично даже выживание. Это Россия. Люди нужны нам больше, чем кому бы то ни было на планете.

Есть неуклюжий термин "Потенциальные годы потерянной жизни", ПГПЖ (перевод английского Potential Years of Life Lost, PYLL). Этот показатель рассчитывается по несложной формуле, в которой число умерших в трудоспособном возрасте умножается на сумму лет, не дожитых ими до принятой планки, в нашем случае до 72 лет.

В России этот показатель находится на уровне Боливии и Ирака (оценка 2012 года, но для ориентира годится, с тех пор коренных изменений не произошло) — это лучше, чем в Индии и Монголии, но существенно хуже, чем в Китае и США. Мировым лидером оказывается Япония, теряющая лишь 6827 лет в год на 100 тысяч трудоспособных жителей; Россия — почти в четыре раза больше, 25,4 тыс. лет в год на 100 тысяч человек. При смерти, скажем, 20-летнего в эту цифру добавляется 52 года, при смерти 70-летнего работающего — 2 года.

Интересно посмотреть расклад по причинам смерти. Если в целом в возрастной категории 15–72 мы теряем 77,8% людей из-за болезней (в том числе упомянутого выше рака), 13,9% — из-за травм и 8,3% — из-за последствий пороков (алкоголь и другие наркотики), то по ПГПЖ картина уже иная: лишь в 66,4% потерянных лет виновны болезни, в 22,1% – травмы, в 11,6% – наркотики. Из этого следует, что от каждой конкретной болезни мы теряем намного меньше рабочих лет, чем от смерти человека из-за внешних причин. Грубо говоря, если средняя болезнь отнимает 10-15 лет, то алкоголь и травмы — в среднем 30-35, то есть распространение наркотиков и риск смертельных травм среди молодежи у нас неоправданно высоки.

Зацепинг - экстремальное развлечение, популярное у российских тинэйджеров

Интересно, что и максимумы, и минимумы таких потерь фиксируются в национальных автономиях федерации. Так, Ненецкий АО, Тыва, Бурятия, Чукотский АО теряют из-за болезней примерно 50% рабочих лет, остальное — от внешних причин, которых, казалось бы, легко избежать. А Чечня, Ингушетия, Алания и приближающаяся к ним по национальному составу Москва, напротив, теряют людей главным образом из-за болезней, доля остальных причин невысока. В Ингушетии и Чечне потери из-за алкоголя и наркотиков вообще составляет лишь 0,10% от всех ПГПЖ, тогда как в Тульской и Ярославских областях, на Чукотке и в Магадане — 15-18%.

В целом же от ранних смертей сильнее всего страдает экономика Сибири и Дальнего Востока — Тыва, Бурятия, Забайкалье, Кемеровская область, Алтай, Чукотка — те самые регионы, где и так не хватает людей, теряют из-за ПГПЖ 20-30% своего возможного валового регионального продукта. И когда принимаются грандиозные затратные планы развития этих территорий, необходимо учитывать, что никакими деньгами нельзя вернуть потерянные годы и потерянных людей.

Данные "Трезвой России", 2018 год

Нам необходимо поменять приоритеты: не человек для экономики, а экономика для человека. И исходя из этого, выстраивать новую структуру бюджетных расходов, где здравоохранение должно находиться на самом первом месте. Нужно, чтобы к нам приезжали лечиться от рака, чтобы мы на этом зарабатывали, чтобы у нас была репутация государства здоровых людей. Именно так выглядит настоящая геополитическая победа.

Подписывайтесь на нас в Instagram:
https://www.instagram.com/ruposters_ru/

Поделиться / Share